Автор: Джаггернаут aka Семнадцать отвратительных енотов. Текст со страницы http://www.juggernotes.com/


Дивный народ


Экклезиасту.

   Вот об этой гадости он не имел никакого понятия. Не электрический удар и не газовая струя, однако боль перекорёжила всё внутри, а сознание потускнело и расфокусировалось. Скорее всего, контактный яд либо полуживая коллоидная масса, о которой ходили неподтверждённые слухи. Он смутно осознавал, что его волокут под руки, вниз и назад рывками уходил исчерченный разломами асфальт. Сзади, не так чтобы далеко, щёлкнул выстрел, и тот, что волок его слева, упал. Он тоже упал, и его вырвало.

   Серый ещё жив. Это его СВД. Командир не имеет права попадать в плен, пока живы его подчинённые - корявая мысль всплыла на поверхность болота, в который превратился его разум. Пленных вообще не должно быть, в том-то и штука. Командир должен...

   ...Командир всем и всегда должен. А Серый, молчаливый и педантичный тип, наверняка отстрелял оставшиеся патроны, и не без успеха. Потом взял "макаров" и тяжёлый самокованый нож, чтобы спокойно встретить смерть. Хотя его, должно быть, расстреляли с безопасного расстояния. Да, Серый мёртв. Это абсолютно точно, об этом даже не стоит думать, просто принять как непреложную истину, как нечто самособойственное.

   Могло случиться и по-другому. Вожак ловчих мог просто плюнуть на то, что амортизацию тяжёлого оружия и стоимость боеприпасов вычтут из его бонуса, и отдать в конце концов приказ размолотить руины длинной кирпичной одноэтажки из миномёта. Всякое могло случиться. Не хотелось бы.

   Пару часов тому назад здесь был полевой лагерь ловчих. Пару часов его превращали в походную резиденцию Видящего. Превратили. Шатры лёгкой разноцветной ткани, совершенно нефункциональные знамёна на длиннющих твердопластовых древках - похоже, исключительно ради эстетики. В воздухе распылили нечто с цветочным запахом, так что амбрэ отхожей канавы более не беспокоило обоняние. Сами ловчие свернули свои палатки и вновь поставили их по окраинам свежеобразованной резиденции. Рядом с одной из палаток вязанки хвороста знаменовали место ночного костра.

   Затем прибыл кортеж. Неизбежная ритмичная музыка, породистые скакуны в изукрашенной сбруе, четыре изящные кареты с небольшими динамиками на углах крыш и десяток охранников из дебютантов - эти оседлали серых боевых битюгов, обманчиво неторопливых. Пленный, сидевший на убитой земле со скрученными за спиной руками, проводил кортеж взглядом и выматерился, за что получил прикладом по спине от ловчего-стражника. Ругательства имели совершенно конкретную причину: пленный надеялся, что эльфы не прибудут ещё долго.

   Дело шло к вечеру, и пленник уже решил, что процедуры начнутся следующим утром. Надежды для его нынешнего положения казались столь радужными, что оправдаться никак не могли.

   Так и есть: подошёл вожак ловчих, огромный смурной мужик, явно раздражённый разговором с заказчиком, легко приподнял его с земли за шиворот и наполовину потащил к одной из палаток, рядом с которой оказался высокий цилиндрический бак, наполненный парящей водой. Когда пленника привели в сравнительно цивильное состояние, - на отдельные царапины не пожалели даже пластыря - то сразу отвели к центральному шатру, светившемуся изнутри ровным розовым светом. Диаметр шатра составлял не менее восьми метров, а высота - не менее четырёх. Узоры на синтетической ткани многое могли сказать знающему, но пленнику до на них не было никакого дела - сравнительная антропология никогда не являлась его коньком.

   Его встретили лёгкими аплодисментами. Пара дебютантов возникла за спиной и освободила затекшие руки от верёвок. Пленник зашипел.

   - Пятьдесят два дня, четыре часа и сорок восемь минут! - провозгласил Видящий. - Это новый рекорд.

   Эльфы располагались за подковообразным столом, и непривычный взгляд не мог определить иерархию в собрании - сам Видящий выглядел гораздо скромнее некоторых. Всего эльфов было восемь, минимум из трёх кланов - как их там... Раздражающе правильные черты большеглазых лиц и одежда с иголочки. На столе вазочки с какими-то то ли фруктами, то ли сластями - из-за этого гээм никогда точно не скажешь - перемежались с плоскими коробочками, о назначении которых можно было только догадываться; о номенклатуре той электроники, которая была ещё доступна на здешней территории, пленник не имел ни малейшего представления.

   - Предыдущий рекорд составил всего четырнадцать дней с копейками... Кстати, вы знаете, что такое "копейки"? - пленник промолчал, морщась. Руки кололо тысячью иголок. Он знал, что эльфы сейчас изучают его реакции на уровне, который человеческому сознанию недоступен. Никакой телепатии, никаких новых сложносочинённых сущностей. Просто чтение мимики, моторики, изменений в дыхании и цвете кожи - на немыслимом для человека уровне. Иначе эльфы не были бы эльфами.

   Хотя зачем им его читать? Вон она сидит, рядом с одним из светильников. С-с-с-с...

   - Виталий Шавров, Сопротивление, личный номер один два ноля пятьдесят три, - на всякий случай представился он. Эльфы рассмеялись - удивительно мелодично. - На вопросы отвечать отказываюсь.

   - Я думаю, что этот рекорд вряд ли будет побит, - весело сообщил Видящий собравшимся. - Так... давайте заполним форму. Ната, отмечайте.

   Изящные пальцы одной из трёх присутствовавших эльфок затанцевали на тонкой беспроводной клавиатуре; сама эльфка лениво косилась удлинёнными глазами на небольшой рамочный экран - пленник с обратной стороны видел только беспорядочные цветные всполохи.

   - Побег у нас был двадцать седьмого апреля, ну, по весне все бегут, чтобы за лето успеть где-то закрепиться и осесть. Бежали из охраняемого поселения Теварион-12, группа из шестнадцати человек, все с кондицией "Д". Оставьте место, потом пробейте индивидуально по базе данных. Побег был организован извне и организован Сопротивлением, которое считалось более несуществующим. Группа преследования не выполнила своей задачи по причине полного уничтожения.

   Конечно, они смотрели на него. Эльфы, кстати, никогда не смотрят прямо в лицо - боятся, что их самих прочтут. Они всегда глядят чуть в сторону - и считывают. Вот сейчас они считали его угрюмую радость. Кушайте, гады.

   ...классический огневой мешок. Пулемёты на фланги, древний РПК и "эМэМДжи Кайнетик" из последних - понятно, за неимением пипифакса приходится пуляться в лесу пять-сорок пять, не говоря уж о пластиковой безгильзовой ерунде эМэМДжи, которая хороша разве что демонстрантов валить, и то до лишь, пока те не дорвались до щитов полиции. Не то, чтобы Виталий застал те времена, но оптотечные файлы видел.

   Счастье, что беспилотник - перекошенная рама с четырьмя электромоторами и двумя широкодиапазонными дигикамами - был надёжно выведен из строя своим человеком в лагерной обслуге. Теперь преследователи неслись вслепую, их псы - такие же боевые модификанты, как и битюги - задорно и звонко лаяли, но ни псы, ни поводыри не предполагали, что час тому назад беглецы вышли к тайнику с величайшей драгоценностью новых времён - старым оружием, весовые тренировочные макеты которого прятались в похожих тайниках Тевариона-12 - Коцита, как его лет сорок назвал некий Шурок-Остроумец. Иных сведений об Остроумце не сохранилось, а вот название прижилось.

   Тайник заботливо подготовили остатки Сопротивления, уцелевшие после всех пацификаций. Когда тайник опустел, его непонятно зачем наскоро закрыли дёрном, и теперь рядом с ним Серый нянчил СВД и готовился в нарушение приказа отправить первую пулю не командиру группы, а Эрику Щербатому, любителю "санаций", потенциальному дебютанту и редкостной мрази даже на общем фоне охраны поселения.

   Всё завершилось быстро и без потерь. Псов, которые, потеряв поводырей, рванулись в самоубийственную атаку, подпустили ближе и успокоили из пистолетов-пулемётов - стандартная тактика, двое уступом прикрывают друг друга. Однако "Кедр" много убийственнее самодельного копья, и это радует. Когда пошли проверять, Эрик Щербатый дышал и дёргался даже с пулей в голове - вот удивительно - и Серый, не меняясь в лице, перехватил ему горло ножом. Разжились брониками и кое-каким припасом...

   - На вопрос, кто организовал им побег, а, главное, зачем, допрашиваемый отвечать отказался, - с видимым удовольствием промолвил эльф. - Вы ведь отказались отвечать на все вопросы, Виталий Шавров, номер один два ноля шестьдесят три?

   Виталий не поддался на уловку. Он рассматривал собравшихся, стараясь возможно более детально представить их дёргающимися в лужах собственной крови, старающимися запихнуть кишки обратно в распоротые животы, воющими о пощаде, осознающими, что жизнь уходит с каждой секундой, и смерть неотвратима... Читайте, Дивный народ, читайте. Виталий развлекался.

   Эльфы не смотрели ему в лицо, направления их взглядов перемещались неуловимо, но упорядоченно - Виталию казалось, что эти взгляды ощупывают его, пробуют плотный материал рубашки цвета хаки, грязно-зелёных штанов с разодранной левой штаниной, слегка приглаживают ему мокрые взъерошенные волосы. До чего же они красивы, породисты и холёны, твари. Поневоле завидуешь. Нет уж, лучше кишки.

   Руки уже отошли. Дебютанты за спиной дышали ровно. Бдят, не бросишься. Хотя бросаться всё равно придётся. Положение обязывает. Темпус фугит, как говаривал блаженной памяти родитель, и покамест оно фугит в нашу сторону.

   - Цель побега тоже - остаётся на данный момент неизвестной, - отметил Видящий.

   - Кондиция "Д", - вмешался богато разодетый эльф - как ему удаётся не выглядеть смешным во всей этой поблёскивающей парче? - Все их цели сводятся к пропаганде, ибо вооружённые акции работают против них.

   - И это печально, - согласилась старшая из эльфок - если приглядеться. - Кондиция "А" - с ними можно договориться. Когда десяток отморозков с мушкетами подминают под себя посёлок, или сотня - городок, то они сами идут на контакт, нам остаётся только определить налоги. Я вообще не понимаю, зачем их загонять в охраняемые зоны.

   - Чтобы погасить Сопротивление, - вяло разъяснил Видящий. - Вы понимаете, что сейчас и здесь - исторический момент? На всех территориях обитания наших кланов больше никогда не будет ни одной акции Сопротивления. Они небоеспособны, и засветили всех более-менее действительных своих сотрудников, вложившись в этот побег.

   - Тем более, - вмешалась эльфка по имени Ната, не отрывая взгляд от экрана. - Какая пропаганда сейчас? Самый тупой дарможил способен понять, что время ушло. Или беглецы полагали, что будет, как в древней песне - "хлебом кормили пейзане меня, дамы снабжали махоркой"?

   - Очень остроумно, - подал реплику Виталий. Пусть думают, что достали его. И к чему этот разговор - они пленника что, совсем за идиота держат? Ах да, это же пишется...

   ...К жизни за пределами Коцита беглецы были готовы - по крайней мере, материально. В тайнике лежало с дюжину эльфийских кредиток на разные суммы. Хотя клеймо дарможила при каждом разговоре скребло душу, притворяйся не притворяйся. И правильно заметил эльф в парче - нет таких вооружённых акций, которые подействовали бы на нынешних вольных людей. А всех их перестрелять нельзя, даже если иногда и хочется, потому что патронов всё равно не хватит.

   Плати за всё, включая ответы на вопросы. Побоку мечты о крестьянских общинах, ремесленных гильдиях, вере на слово. Какая-то даже злоба вздымается в душе на учителей и подвальные посиделки. Деньги вперёд. Ляпай послюненным пальцем вексель, потом к старосте или бургмистру, - если другой магнитки поблизости не было - спецбумага и карточка скармливаются маленькой зудящей машинке, и происходит таинство оплаты. Особо неприятны горящие глаза гражданина, когда наружу прорывается стремление накопить достаточно, чтобы пристроить сынка в дебютанты. Не за так, конечно, а под контракт, чтобы осчастливленный сынок отстёгивал папочке пятину с подачек Дивного Народа.

   В своё время предлагалось как-то вмешаться в эльфийскую финансовую сеть, глушить передачи магниток, но это было сложно чисто технически. Тогда Сопротивление уже угасало и проигрывало - следовательно, опустилось до поиска чудо-оружия, или, по крайней мере, Кощеевой иглы.

   Ясно, ловчие шли по следу сделок, по следам ДНК и папиллярных линий. Другое дело, кто бы ловчим выделил вертушку или даже авто? Оставим в стороне вопрос о качестве дорог, но кто проплатит топливо, пусть соляру для дизеля? Не стоят полтора десятка беглецов, хоть бы и кондиции "Д", таких денег. Так что поспешайте на лошадках через тёмные леса, ежесекундно держа в уме: те, кого вы ловите, вполне способны вас самих подловить и оприходовать.

   - Да, я подтверждаю, - сказала она. - Они действительно не верили, что наш мир работает. Это было смешно, я вам говорю...

   - Верно, - согласился Виталий. - Когда я расплачивался за твои услуги, я мысленно хохотал.

   - Ой ли? - спросила она. "Ошибка", - подумал Виталий. - "Нельзя сводить разговор к поединку брони и снаряда. Моя броня им не броня... Скорей бы всё это окончилось. Любопытно, что там Валёк-юродивый?"

   - Это временные трудности, - заметил Видящий. - Вся категория "Д", за исключением стариков, переживших пацификации - вот такие юнцы, которые не попали под страховое интернирование. В результате они не имеют представления о законах обмена.

   - Верно, - опять согласился Виталий. - Нас в ваших детских садах не калечили. Нас любили.

   - Во-первых, молодой человек, - на конфетно безупречном лице эльфа впервые за всё время разговора изобразилось нечто похожее на неприязнь, - я говорю это не для вас, а для записи. Если вы заметили, здесь присутствуют представители пяти банковских кланов, и полный отчёт понадобится им всем. Во-вторых, если уж вам приспичило спорить, искалечены именно вы и именно любовью. В страховых интернатах, которые вы почему-то назвали садами, дети учатся правилам борьбы за жизнь. И выжившие живут. Вот тут - Ната, сошлитесь на реестр сделок... да-да, тот самый... вы знаете, на какую сумму вас нагрели наши уважаемые сограждане-люди за время вашего блуждания на воле? Вы понимаете, что вне охраняемых поселений такие, как вы, обречены быть на самом дне со всей вашей любовью? И кто же искалечен, смею спросить?

   - А те дети, которых в процессе обучения затоптали в драках у кормушек, куда пошли? В клон-раствор? - "Ещё одна ошибка. Не зарывайся."

   - Возможно, - покрутил кистью руки в воздухе эльф. - Или на кухню. Какая разница? В конце концов, замена их утилизации на достойные похороны могла быть оплачена теми деньгами, которые шли на ваше содержание в охраняемых поселениях. Но ваши родители и им подобные об этом не подумали. Они вас любили.

   - Ох, только не надо гнать, что санационные рейды, стрельба без предупреждения и ядовитая колючка по периметру были нужны нам больше, чем вам, - съязвил Виталий, сделав незаметный, как ему казалось, шажок вперёд. На плечи ему тут же опустились руки дебютантов и заставили отодвинуться на прежнее место.

   - А вы можете это опровергнуть? Итак, воспитанных вне интернатов свободно отпускают в человеческое общество. Бороться за жизнь они не умеют, не умеют использовать в своих интересах неравномерное распределение информации...

   - То есть надувать...

   - Не обладают стабильной работоспособностью...

   - Западло работать на подонков...

   - Создают демпинг на рынке труда и личным примером способствуют демобилизации социума...

   - Плюют на крысиные гонки и не хотят вцепляться в горло ближнему за блестящий завиток на кредитке...

   - Прекрасный дуэт, - вежливо оценил Видящий. - А вы знаете, что процент людей, прошедших интернаты и отказавшихся сдать собственных детей в них, пренебрежимо мал? Не то, чтобы мы им на деле пренебрегаем, но он мал.

   - За собственное увечье изобретательней всего мстит компрачикос, - отрубил Виталий. Большие голубые глаза эльфа чуть расширились.

   - А вы начитаны, номер один два ноля пятьдесят три. Это многое объясняет. Впрочем, примерно то же самое, что сказал я, но более грубо, вам повторили бы в любом из посёлков и городков на вашем пути, не забивай вы себе голову мнимым величием дарможильства. И вы даже не можете обвинить нас в лицемерии. Наши дети проходят ещё более жёсткий тренинг с большим отсевом. В этом и заключается главная причина нынешнего статус-кво.

   - Если бы мы взорвали ваши заводы, где штампуется вся эта электронная дребедень, вы бы говорили так же?

   - А что, это было вашей целью? Что ж, открою вам страшный, известный каждому эльфу и примерно каждому пятому человеку секрет - линии по сборке электроники выйдут из строя лет через триста. Амортизация, износ и тому подобное. Собственно электронная дребедень будет функционировать ещё лет сто после того. А потом - возврат к золоту. Кстати, оружейные заводики - даже те, что льют нынешнюю пластиковую дрянь, - накроются через полвека. А там подлый свинец... простите, пластик... сменит честная сталь или неподкупное сырое железо. Пуля дура, меч молодец. Вы уверены, что тогда оказались бы в лучшем положении по сравнению со мной?

   Виталий промолчал. Видящий мог лгать, мог говорить правду. Во всяком случае, выйти на мечи против эльфа было бы самоубийством, и даже не из-за отсутствия опыта - реакция и координация эльфа не оставляла человеку в бою на равном оружии значимых шансов. В своё время, когда их будут резать, придётся заваливать трупами. Или дурить в маневренной войне, загонять на стационарные позиции и забивать осадными орудиями.

   А эльф, скорее всего, говорил правду. В последнем усилии техническая цивилизация превзошла сама себя в идеях стандарта и штамповки. Естественно, это вылилось в оранизацию если не массового, то поточного и сверхнадёжного производства самых нужных вещей - электроники, вплотную подошедшей к квантовому пределу, и оружия. С урожайностью, восстановлением лесов и производством ядов разбиралась уже генная инженерия и разобралась - не без последствий, но разобралась. Однако биологической цивилизацией это уже никто не назвал. Все были заняты выживанием и преуспеванием. Наверное, в среде эльфов нашлись определённые термины, но кому ж их знать?

   То, что Дивному народу плевать на эти остатки технологий, в своё время стало очень неприятным открытием для Сопротивления. Эльфы всерьёз готовились существовать вечно, даже если эта вечность для мира пройдёт в деревянных избах. До чего же они чужие...

   - Ты великолепен, Анатоль, - оценила она. - Пожалуйста, просвети его.

   Эльф, Видящий по имени Анатоль, сделал сложный жест пальцами руки. Она ответила тем же. Казалось, они переговариваются на языке глухонемых. На деле шла торговля. Несмотря на темп, некоторые знаки Виталий смог разобрать, они заимствовались людьми. "Ещё добавь", "услуга", "цена может быть снижена, если". Через несколько секунд бешеной пляски пальцев Анатоль кивнул.

   - Договорились.

   Виталий позволил себе лёгкий поклон в её сторону. Неважно, зачем, но она купила ему немного времени, а время сейчас работало на него.

   - Мне около полутораста лет, я родился в двадцатом веке, в самом конце. Сказочное было время. Тогда наконец-то признали, что обмен священен. Что долг, любовь и прочие клятвы могут стать в сторонке и мирно подождать неизвестно чего, не калеча более людей. Кроме того, из-за усложнения, как вы выразились, "электронной дребедени", путь от мысли к её воплощению сильно укоротился. И третьим важным обстоятельством стало если и не исчерпание запасов жидкого горючего, то самодовлеющий страх перед его исчерпанием.

   - Крысы побежали с корабля.

   Видящий покачал головой.

   - Если корабль тонет, с него надо бежать. Первым успехом стал прорыв в области клонирования. Замена собственных изношенных органов собственными же, но молодыми, давала по меньшей мере теоретическую возможность бессмертия. Естественно, эти возможности были приватизированы так называемой "элитой" - лучшими людьми тогдашних развитых обществ.

   Мгновенная гримаса на лице Виталия не только эльфу, но и человеку многое могла поведать на тему, что он думает о лучших людях.

   - Нет-нет, всё было честно. Особенно цены. И если какой-нибудь человек не мог накопить на сколько-нибудь значимое продление жизни таким вот способом, он и не копил. Конечно же, таких было большинство. Затем с помощью мощных компьютерных систем были поставлены на поток операции с генетическим кодом - как я уже сказал, идеи воплощались в жизнь быстро.

   - Годы эпидемий, - буркнул Виталий.

   - Эпидемий, аллергий, скрытых войн, чего угодно. То, что творилось на юге и востоке Азии, совершенно неописуемо. Потеря рабочей силы в мировом масштабе оказалась ужасающей. Сейчас очень трудно даже представить себе, что всё это могло стать результатом ошибки в компьютерной программе или недальновидного внешнеполитического расчёта. К тому же напомню о страхе перед исчерпанием ресурсов. В результате получилось, что мировое разделение труда себя более не оправдывало, а отказаться от него было просто невозможно - элита развитых обществ оказалась бы сметена.

   Эльфы слушали Видящего и смотрели на Виталия. Тот хранил спокойствие. Это всё он знал наизусть. Мог бы и кое-что добавить. Примерно дюжина дисков в подпольной оптотеке оказалась неизвестно чьей древней волей заполнена рекламными роликами, снятыми в последние спокойные времена - тогдашний Видящий вряд ли был старше нынешнего Виталия. Виталия поразило использование идей чуда, восторга и красоты - нет, не само использование, а его чудовищная... плотность, что ли. Десятки раз на дню миллионам и миллионам людей показывают чудо, невозможное и непостижимое. Заставляют восторгаться красотой, которая им никогда не станет доступна. Вряд ли производители зубной пасты, резинки, которую зачем-то надо было жевать, и самодвижущихся экипажей странной формы знали, что мир их стараниями зреет для ироничного и улыбчивого Дивного народа.

   Оптотеку нашли и разгромили в очередной санационный рейд. Эрик Щербатый тогда ломал диски и резал обломками лицо оптотекарши - старшей сестры Серого. Кровь и глазная жидкость пачкали структурированный пластик, на котором были хитроумно зашифрованы призывы покупать и быть счастливым.

   - Элите нужно было стать элитой не только по названию. Если хочешь выигрывать в честной игре, играй лучше конкурента, только и всего. Попробуешь переписать правила, и тебя со временем сметут. А правила известны - обмен превыше всего.

   Виталий слушал. Для него превыше всего было время.

   - Были отработаны способы чтения людей и - главное - методики обучения такому чтению, весьма недешёвые методики. Да и зачем они, скажем, земледельцу? А человеку, чья жизнь состоит в заключении сделок, они просто необходимы. Вот, собственно, и всё. Элита, как вы выразились, сбежала с корабля и плывёт отдельно, чему никто, кроме вас, не возражает. Весь обмен в наших руках, так оно и пребудет вовеки. Наши дети получают лучшее - более дорогое - лечение, и после интернатского периода не встают к сохе, наковальне или, допустим, к прилавку на городском базаре, а обучаются взаимодействию с людьми, тренируются, поддерживая физическое и умственное здоровье, улучшая свою силу и реакцию. Обучаются следованию моде - вам должно быть известно, что это такое. Умеют себя вести. В итоге нас называют Дивным народом. Мы не против.

   - Это угнетение, - автоматически возразил Виталий. Человеку с кондицией "Д" полагалось так возразить. Можно было ещё поразоряться на тему, что "более дорогое" лечение включает в себя такие биологические фокусы, которые не приснятся даже клерку-прислужнику в банковском дворце. Но это были уже детали.

   - Угнетение - это когда кто-нибудь, кто говорит, что любит вас, делает вам больно. Например, Алтьенна, - кивок в её сторону, - говорила вам, что любит вас, это есть в отчёте. Теперь она подпустила вам пару шпилек, только что наняв меня для этой лекции. Это - угнетение. А кто винит нас в своих неудачах? Кому из тех, кого вы встретили за время в бегах, мы сделали больно? Кого мы уверяли в своей любви? Вы слышали хоть раз что-нибудь подобное вне вашего охраняемого поселения?.. Мы даже не хищники. Просто мы впервые в истории добились истинного отчуждения элиты от всех остальных, что было мечтой и элиты, и этих самых остальных. И сопутствующие обстоятельства - остановка технического прогресса, редукция населения, постепенное снижение образовательного уровня этого населения и его физических кондиций - последнее временно, привыкание к гээм-продуктам должно произойти через поколение-другое... Это всё неважно. Важно, что Дивный народ наконец-то стал сам собой. Мы - лучше вас, понимаете? Объективно лучше.

   - Вы не можете обойтись без нас.

   - Поправка. Мы не хотим обходиться без вас - я не имею в виду вас лично. Можно продолжить игру с генами сельскохозяйственных культур. Можно в конце концов начать играться с человеческим геномом, но тут слишком много соблазнов - вся эта злобная ерунда с выведением послушных подвидов... Какой эльф захочет быть надсмотрщиком, прямо или опосредованно? Эльф просто заключает сделки, наилучшие из возможных - эльф живёт, чтобы заключать сделки, и живёт, пока сделки заключаются.

   - И вы намерены провести всю оставшуюся вечность, расследуя торговые сговоры среди кожемяк в деревянных городищах? - чуть-чуть презрения в голосе не помешает. Хотя, если все альтернативы этому, презираемому миру были только на экране проектора, то, рационально рассуждая, веры им не может быть больше, чем той же рекламе.

   - А также прокладывая торговые пути, играя в войну живыми людьми, отправляя коммерческое правосудие, придумывая для людей религиозные культы, интригуя между собой, развлекаясь властью или безвластием, предупреждая появление таких, как вы... занятий хватит. Впрочем, я говорю только за своё поколение. Уверен, что через две-три тысячи лет на многие вопросы будут смотреть иначе. Жаль, что вы не доживёте.

   - А вы? - Виталий честно пытался понять. Не то, чтобы это было важно, но могло немного помочь в накатывающихся событиях. Кроме того, эльф только что подбросил неплохое оправдание. Действительно, через две-три тысячи лет - а лучше через две-три сотни - на многие вопросы будут смотреть иначе, и оголтелая борьба Сопротивления, не морочившегося вопросами "за что боремся", может оказаться исторически более чем уместной. Не то, чтобы это повлияло на участь конкретного борца здесь и сейчас, но - взялся за гуж...

   - Тот уровень биотехнологий, которого мы достигли и можем поддерживать - например, воспроизведение коллоидных систем с заданными свойствами... простите, эти слова по совместительству были вашим смертным приговором, информация сугубо секретна...

   Виталий сделал вежливый жест: да ладно, мол. Я знаю, что помилование мне не положено.

   - ...этот уровень позволяет нам поддерживать свойства нашей расы неограниченное историческое время. Жизнь индивидуума составит примерно девятьсот лет. Возможно, больше. Мне светит ещё не более полутысячи, но я не в обиде. Всё же один из первых... Мой отец был бы горд. Он начинал с личной перевозки нужных вещей через так называемую "границу". Это называлось "челнок"...

   - Кстати о священном обмене, - прервал эльфа Виталий. - Сколько мне причитается за участие в этой беседе при её коммерческом распространении?..

   Наступила тишина, через несколько мгновений разрешившаяся искренним многоголосым смехом. Смеялись даже дебютанты за спиной. В короткой паузе Виталий чётко расслышал крик боли - не так уж и далеко, в cотне-двухстах шагов. Великолепно. Пора было начинать.

   - А вы говорите - угнетение, - пожурил его Анатоль. - Видите ли, вы лишены тех прав, которые у вас были в охраняемом поселении - да были, были, не кривитесь вы так...

   - У нас один подал в ваш разъездной суд иск о компенсации за отца, убитого в одну из санаций. Пытки перечислил - в те поры охрана вообще с катушек съехала, не тех таблеток пережрали.

   - И?

   - И заплатили. Он выкупился из зоны, теперь коробейничает, дождался старшего сына из интерната, теперь готовит его в дебютанты. А охрана потом свидетелей освежевала.

   Видящий посмотрел на Виталия, ожидая продолжения. Не дождавшись, легко пожал плечами:

   - Да, вы обладали правами... И теперь этих прав лишились, в том числе права на оплату. Однако и сама эта беседа происходит потому, что вы лишились упомянутых прав. М-м-м... казус. Рекурсия. Думаю, какие-то деньги вам причитаются, но и тут есть некая загвоздка. Вы, наверное, захотите потратить гонорар на обезболивающее, когда мы будем вынуждены перейти к форсированным методам добычи информации. А оформление выплат займёт некоторое время. Мы не расположены ждать. Возможно, кредит в счёт будущих выплат? Но у кого?

   - Алтьенна? - вежливо осведомился Виталий. - Ты знаешь, я плачу в срок.

   - Я восхищаюсь твоей наглостью, - сказала она.

   - Единственное, чем можно восхищаться в дарможилах, - пробормотала Ната.

   - И я даю тебе необходимый кредит, - не изменив тона, продолжила она. - Риск, я думаю, можно взять по средней цене студийных криминальных программ. Для нашего клана, конечно.

   - Разумно, - согласился эльф в парче.

   - Мою карточку спёрли ловчие, - пожаловался Виталий. Его объяло чувство нереальности происходящего. Его собираются пытать. Ему позволяют купить анестезию. Они же не могут иначе. Чур меня, чур... хотя время идёт, и, если тот крик боли не прислышался, развязка близка.

   - Вашу? Впрочем, обратного не доказать. Вернём, - пообещал Видящий.

   - Знаете, я вот из Дивного Народа только Алтьенну знал, - медленно начал Виталий, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. - Ну да, эльфы суть далёкая сволочь, которая нанимает охрану, охрана стреляет без предупреждения, и иногда по целым дням нельзя выйти в поле, если пара дежурных снайперов в номерном капонире поспорила на ящик пива... ладно, это детали. Алтьенна - тоже ладно, она эльфка молодая, судя по имени. Не знаю, мы её поймали, или вы её к нам подослали...

   - Подослали, - сказала она.

   - Поймали, - мурлыкнула Ната.

   - Но вот я вас сейчас вижу близко, по-настоящему, - Виталий спрятал ненавидящий взгляд в ковре с цветочным орнаментом, прекрасно зная, что Дивный народ этим не обмануть. И не надо. Чуть-чуть хрипотцы в голос. Поехали. - Вы же чужаки, нечисть. Вас же убивать надо, паразитов...

   Анатоль подал знак, и Виталия скрутили.

   - Мне показалось, что вы хотите на нас кинуться. Наденьте ему наручники, будьте любезны.

   Ковёр на полу нёс на себе весёленький орнамент из цветков, прихотливо сплетённых в ромбики. Запястья за спиной обняла холодная сталь. Стандартный образец.

   - В древности многие правители норовили объявить себя богами. Потом всё это измельчало. Дворянство, ещё что-то. Но все они оставались людьми, хотя многим умениям из тех, что владеем мы, можно было научиться и тогда. Дело было в том, что... Алтьенна, эта лекция свободна, не стоит жеста... дело было в понятности и соизмеримости. Если подданный мог представить себя на месте властелина, властелин был обречён. Если покупатель мог представить себя на месте продавца, о какой прибыли могла идти речь?.. Однако наше, чужаков, будущее...

   - Хватит, - сказала она. Виталий уже знал, что каждый цветочный ромбик содержит в себе шестнадцать тюльпанов, восемь роз и два цветка, которых он в жизни не видел. Ещё Виталий знал, что крики ему не прислышались. Более того, это были крики Валька-юродивого, из которого сейчас в прохладном вечернем воздухе на опушке леса вынимали душу. Скорее всего, его даже и привезли в одной из карет. Это настолько удачно, настолько... что там о будущем?

   ...Будущее беглецов зависело от того, удастся ли им выполнить задуманное. Правда, остатки Сопротивления вне охраняемых поселений можно было назвать кучкой старых развалин, ностальгирующих - кто по никогда не существовавшей на их памяти стабильности, кто по развесёлым временам тотальной общественной дезинтеграции, из которой поднялись банковские кланы большеглазой нелюди. Однако стариков хватило на покупку бреши в отравленном периметре Коцита, организацию тайника с оружием и план действий, на дилетантский взгляд Виталия вправду напоминающий пресловутую Кощееву иглу в, хм-хм, колумбовом яйце.

   Старики были мудры. Сейчас их вылавливают и потрошат, однако кое-что останется вне досягаемости проворных и предприимчивых эльфов - несколько человек приняли цианид задолго до угрожаемой ситуации, просто для надёжности. Для осуществления плана нужны были отбросы современного общества, кондиция "Д". Сплошной звериный оскал прошедших времён: воспитанные родителями, обученные в оптотеке дикари без будущего, только и научившиеся, что жертвовать собой и окружающими. Им была обещана свобода - свобода побегать и пострелять, сопряжённая с выполнением одного забавного поручения. Потом... потом предполагалась свобода вообще, если удастся скрыться от ловчих и уйти на восток, где постоянные эльфийские поселения появятся не ранее, чем через десятки лет.

   Не получилось. Прижали, накрыли, загнали на кривые дорожки плана "Бэ", плана "Цэ", отчаянных импровизаций, из которых эта - последняя. Кстати, та граната, с которой Виталий выполз, чтобы заглушить старшего и тяжёлого родственника их "Кайнетика", была неисправной, с дохлым запалом. Ну, не полезешь же сам в плен с поднятыми руками - как-то неэтично, да и несдохшая граната ребятам была нужнее...

   - Хорошо, хватит, - согласился Видящий. - Выпрямите его. Уважаемые собравшиеся? Ваше мнение. Думаю, мы наговорили достаточно, чтобы его прокачать.

   - Опытный лжец, - сказала Ната.

   - Виталий, но не Шавров, - заключила старшая эльфка. - Фамилия, скорее всего, какого-то его... как это называется... друга, погибшего при захвате.

   - Мои догадки чересчур личны, - улыбнулась она. - Позволю себе не разглашать их.

   Сеанс торга.

   - Транжира, - пожал плечами Анатоль. - Ладно, молчи.

   - Он чего-то ждёт, и несколько минут назад ему стало легче, - сказал эльф, разодетый в парчу. - К смерти он готов, а пыток побаивается.

   - Я бы сказал, что он вообще доволен, что его захватили в плен. Ему интересно. - Этот эльф впервые подал голос. У него были холодные серые глаза снайпера.

   - Самое главное в другом. Он уверен, что его побег не был бесполезен. - У этого, также впервые заговорившего эльфа было вытянутое лицо и - у единственного - тонкие усики. - Причём это не просто "погулять напоследок". Они что-то такое сделали.

   - Согласен, - кивнул последний эльф из молчавших. Тот пластмассовый брусок, с которым он игрался на протяжении разговора, отблёскивал линзой на торце. Беспроводная дигикамера, скорее всего. - То, как он себя вёл, да и реакция на убеждение в бесполезности побега... Они чего-то добились.

   Ответом был согласный ропот. Виталий позволил себе мерзкую кривую ухмылку.

   - Алтьенна? - Видящий даже не повернулся к ней. - Боюсь, у тебя не хватит денег заровнять важность информации, которую ты решила скрыть. Ты знаешь его близко. Мы слушаем.

   - Нет, - она даже не моргнула. - Ещё чего. Через три дня после моего захвата они разбили лагерь, примерно месяц там сидели, группы по двое-трое постоянно куда-то отлучались на срок от суток до трёх. То, что они чего-то достигли, есть в моём отчёте. Было это на двадцать первый день, другой эмоциональный всплеск пришёлся на двадцать пятый день, как раз, когда я определила для себя гарантированную возможность бежать. Если вам интересно, можете почитать моё описание его сексуальных нужд - то, о чём я сейчас предпочла умолчать, относится именно к ним.

   "Любопытно, эльфы могут закрыться от чтения своими? Наверное, тут как у людей между собой - по-разному". Видящий ей поверил.

   - Итак, - драматическим тоном произнёс он, - последняя надежда Сопротивления оправдалась. Группа беглецов из охраняемого поселения что-то такое сделала, чего-то такого добилась. Что хорошо - мы поймали командира.

   - Я не командир. Третий в цепочке. Двух старших убили, когда вы устроили эту облаву. Я командовал уже в одноэтажке.

   - Неважно. Что плохо - его нельзя втёмную прокачать на реакции. Сопротивление могло удумать всё, что угодно, и пока мы тут будем перебирать наводящие вопросы, может оказаться поздно. Придётся спрашивать напрямик. Виталий... эээ.. Шавров, вы согласны выдать нам интересующую нас информацию?

   - Если вам интересно, - вежливо сказал Виталий, - можете почитать описание моих сексуальных нужд.

   Хамство возымело эффект, Видящий на мгновение потерял контроль за лицом.

   - Обезболивающее не может действовать бесконечно, подумайте об этом. У вас есть смягчающие обстоятельства - вы не убили Алтьенну. Так что казнь обойдётся без лишних эффектов. Если вы следуете какой-либо трансцендентной практике, мы можем даже доставить из какого-нибудь охраняемого поселения священнослужителя соответствующего профиля.

   - Не следую. И советую более не тянуть кота за хвост. Предупреждаю сразу - у меня больное сердце. А ещё я откушу себе язык и захлебнусь кровью. Не говоря уж о том, что я аллергик на все ваши сыворотки правды.

   - Да знаем, - отмахнулся Видящий. - Алтьенна поведала про блокатор, который вам достали, а то бы лежать вам под капельницей безо всяких разговоров. Знать бы, кто позволил разойтись этому комплексу.

   - А что такого? - решил подразнить его Виталий. - Обмен священен.

   - Даже если это обмен интересующих нас сведений на отсутствие боли. Ладно, приступим.

   Действо выходило на финишную прямую. Минус - наручники за спиной. Плюс - не пришлось выдерживать люфт по времени, потому что Валька-юродивого поймали сразу. Благослови, боже, если ты там где-то есть, предприимчивость Дивного народа. Они могли бы просто прикрутить его к какой-нибудь табуретке и начать орать на восемь голосов, задавая вопросы - и попробуй уследи за лицом. Нет, решили сделать деньги, потому что Сопротивление действительно считалось погубленным давно и надёжно, а охраняемые поселения рассматривались как отстойник для человеческого мусора. Устроили воспитательную беседу, которую можно будет продать, да не единожды, в разных ипостасях. Спасибо им.

   Конечно, если бы его убили, и вообще обошлось бы без пленных, то дело выглядело ненадёжным. Валёк Вальком, а когда надеешься на интеллект противника, это обычно выходит боком. Все мы дураки, но по-разному. Зато теперь есть шанс самому за всем проследить.

   Если уж на то пошло, то во всём виноваты родители. Научили не предавать и без раздумий жертвовать своими интересами - и сами, что характерно, выкупили его жизнь своими во время одного из санационных рейдов. По мнению эльфов, такое должно быть откровенным свинством - передавать потенциально свободному гражданину проигрышные стратегии поведения, да ещё собственным примером убеждать в их полезности. Полезность, положим, была относительная - трёх младших братьев и одну сестру ни родители, ни Виталий так и не смогли вызволить из пластикового шлюзового отсека мусорника, да и хлынувший клон-раствор сжёг немало кожи на левой руке и ступнях. Тем не менее, полезность была.

   Эти благочестивые и разумные мысли Виталий обдумывал во время нехитрых, но стремительных действий, в результате которых один дебютант уже лежал со ртом, полным обломков зубов, а другой только собирался упасть, стоя в позе, однозначно свидетельствовавшей о том, что в ближайшее время никто его сексуальные нужды описывать не будет. Наручники за спиной, конечно, минус, но то, что их нет на ногах, а есть на ногах ботинки фасона, именуемого "армейским" - несомненный плюс.

   Эльфы скрутили его быстро и жёстко, рванувшись из-за стола. Даже не били, просто свалили и прижали к полу. Он лежал, упершись носом в изображение цветка, которого не знал, и думал о том, что Вальку пришлось много хуже.

   Он угадал. От Валька вообще мало что осталось. Двое ловчих деловито суетились возле вычурной железной рамы - Виталий мог бы поклясться, что она складывается для удобства перевозки. Несло горелым мясом. Эльфы морщились. Виталий - нет. Санационные рейды.

   - Не правда ли, приятный вечер сегодня? - осведомился Виталий у эльфа с усиками. Тот удивлённо посмотрел и ничего не ответил.

   Что ж, разберём диспозицию. Двое ловчих - заплечных дел мастера. Действительно мастера, потому что тот остаток человека, который они открутили от рамы, ещё жив и что-то мычит без намёка на модуляцию. Стойка - наверняка тоже складная - с пыточными орудиями; страшно, чего уж там. Обильный углями костёр, в котором лежит пара изогнутых железок. Утоптанная земля, опушка леса шагах в ста пятидесяти, хм-хм... нет, не стоит. А то ранят, и всё насмарку. Так, шесть штук эльфов - в шатре остались Ната-протоколист и она, наверняка собачатся между собой. Три эльфа при своих луках и в ременной сбруе с колчанами; это не луки, а какой-то композитный кошмар - мушкетам против них делать нечего. Все при клинках - три корда у лучников, три длинных меча у остальных, в том числе у зрелой эльфки. Одёжка, вполне возможно, не просто роскошная, но и с хитрецой, останавливающая удары вплоть до пулевых. Остальные ловчие сидят возле огромного костра, пьют, а двое играют в карты. Нет, ещё вон там патруль с пистолетами-пулемётами. Не добраться, как и до оружия в палатках. Небо ясное, тёмно-голубое, на закате отдаёт розовым... Жить - хорошо. Жить - хорошо, если несколько минут. Впрочем, есть шанс, что Видящего можно развести на беседу.

   - А правда, что титул Видящего происходит от понятия "смотрящий"? - спросил Виталий. Анатоль усмехнулся и кивнул.

   - Вопрос: что вы сделали с Вальком? Невозможно человека за время нашей беседы довести до такого состояния...

   - Вообще-то возможно, - задумчиво сказал эльф в парче. - Но вы правы - мы решили провести быстрый допрос сразу после захвата. Этот... индивид - умственно альтернативен, поэтому вы его и выбрали для своих грязных дел. По вашим понятиям такое называется "подлостью".

   - А по вашим? - угрюмо спросил Виталий.

   - Неудачей, - ответила старшая эльфка. - Мы нашли Книгу, которую ваш дебильный связной кому-то нёс.

   Она ухитрилась выделить заглавную букву голосом. Я поражён, подумал Виталий. Я убит и раздавлен. Играй!..

   - Скоты, - сказал он без выражения. - Что ж вы тогда комедию ломали?

   - Вы должны понимать. Мы создавали информационный продукт, предназначенный для коммерческого распространения. Кстати, ваша пытка - такой же продукт. Вы, - это одному из ловчих, - будьте любезны. Сообщите, чтобы сюда принесли нашу аптечку. - Эльфка снова повернулась к Виталию. - Ваше обезболивающее. Пока оно будет действовать, мы установим камеры, проработаем сцену...

   - Можете не рассчитывать на моё активное сотрудничество, - тем же безэмоциональным тоном заявил Виталий. - И про Книгу вы врёте.

   - Нам хватит пассивного. Лайонель?

   Сероглазый эльф отправился к костру ловчих, перебросился с ними парой фраз.

   - Погодите его прикручивать, - сказал Анатоль-Видящий. - Пусть убедится.

   - Только наручники снимите, - попросил Виталий. Эльфы легко рассмеялись. - С-смешливые вы. Вперёд-то я могу руки переволочь?

   Эльфы чуть отошли в стороны, Виталий опустился на землю, долго ворочался и сопел, вздымая пыльные ошмётки травы, наконец, руки оказались перед ним.

   - Радуетесь? - спросил он у эльфов. - Высшая раса.

   Интонации должны были звучать натурально, в конце концов, он об этом и думал. Вернувшийся Лайонель отдал ему толстую книгу. Точнее, совсем недавно ещё толстую, теперь значительная часть страниц была трудолюбиво выдрана про запас - среди ловчих было много курящих, что непозволительно для их профессии, с неодобрением подумал Виталий. Он раскрыл книгу.

   - Вдруг ущелье кончилось, и перед ними раскинулась долина. Ручей, долгое время сопровождавший их, сбегал вниз, холодно звеня меж камней, - прочёл через его плечо Видящий, не давая себе труда издевательской декламации. Читал обыденным тоном, хорошо поставленным голосом, как живой - не ботовский - нарратор в оптокниге. - Что это за земли, спросил Гимли, и Элладан ответил: перед нами Мортонд, большая, холодная река, впадающая в Море неподалёку от Дол Амрота. Люди зовут её Чёрный Корень. Знаете, Виталий, который не Шавров, я бы посмеялся над вами, если бы это было смешно.

   - Смейтесь, - предложил Виталий. Он держал книгу раскрытой, запястья его полностью были скрыты картоном самодельной суперобложки, делавшей книгу похожей на квадратную коробку. Хоть бы сейчас отходящий на травке юродивый замычал, внимание отвлёк...

   - Не буду. Я даже скажу, что вы задумали. Вы решили, что испортить нам жизнь в будущем сможет некое знание. Решили опоганить колодец нашего существования, пустить предсмертную отравленную стрелу. И кто-то вспомнил о том, что слово "эльфы" не происходит от слова "элита". И что были такие "орки" - некондиционные эльфы - здесь ведь и "Сильмариллион" в этом томе... И что "эльфы" - чужаки, которые должны уйти, а не получать свою долю от каждой сделки на сельском рынке и не наниматься представлять интересы поселений. Чтобы знание можно было распространить среди наших... пасомых... его нужно было продать, а значит, оно должно быть полезным либо интересным...

   Виталий молчал. Эльфы тоже. Вполне возможно, они, как и он, чувствовали, что заканчивается целая эпоха. Это была последняя акция Сопротивления, больше его просто нет. Надеяться больше не на что. Верь в это. И не верь.

   - Обидно, что всё заканчивается именно так. Знаете, у нас эта книга такое... салонное чтиво. С одной стороны, модно, с другой, что-то вроде обычая. Люди, конечно, не знают, с библиотеками сейчас вообще туго, потому что старые книги просто прекрасная растопка. Чудо, что уцелел этот экземпляр, и, вполне возможно - он последний бумажный. Вы собирались его переписать и поправить, начать торговлю, под шумок продавить идейку о том, что тут кое-что может быть правдой... чтобы всё это сработало лет через четыреста, когда Алтьенна или Лайонель будут ещё живы, а вот сколько-то раз ваши правнуки... не ваши лично... уже будут воспринимать эльфов как данность...

   - О господи, - сказал Виталий. Валёк так и не замычал, потому что уже умер. Виталий посмотрел на него и повторил другим тоном:

   - О господи.

   Один раз такой детский трюк проходит даже с Дивным народом. Психология. Ты распаляешь себя, готовясь броситься на врага, и тебе надевают наручники. Тебе надевают наручники, и ты дерёшься ногами. Ты дерёшься ногами, и за тобой следят, готовясь тебя успокоить в случае чего. Но никто уже не предполагает, что ты умеешь сбрасывать наручники, хотя предполагать такое умение у обитателя Коцита они обязаны. Теперь они ещё и отвлеклись, глядя на обгорелый тюк лохмотьев. В итоге есть пара секунд, в которые ты можешь делать всё, что захочешь. Некоторые живут ради моментов полной вседозволенности. Счастливцы.

   Остаётся только гадать, предполагала ли это она - в конце концов, она знала его лучше, чем все остальные. Хотя гадать некогда...

   Эльф в парче умер, а Лайонель, оказавшийся на расстоянии удара ноги, с нутряным воем завалился набок. Ага-ага, всё туда же, потому что бить надо в места, где плотность нервных окончаний высока. Нет, никаких эпических схваток, просто рвануть корд с расшитого золотом пояса, отмахнуть им не глядя, в мягкое, не повезло эльфу с усиками, безуспешно отпрыгнуть из-под блескучей дуги, поймавшей свет костра, увидеть замершего с разинутым ртом ловчего - того, который не пошёл за аптечкой, зайтись хрипом от боли в распадающемся под тяжёлым лезвием теле, повернуться, чувствуя, как ещё одно лезвие вошло со спины, распластывая мышцы, скользнув по ребру, поймать угасающим взглядом розовый силуэт шатра, расчерченный клановыми рисунками и - это, наверное, всё-таки кажется - знакомую фигуру возле него, с рукой, поднесённой ко рту в жесте испуга и изумления, запомнился такой жест ещё по лесному лагерю...

   Умереть.

   - Уйди, - приказал Видящий ловчему, тот попятился и побежал к костру, возле которого шумно поднимались с земли, ещё только осознавая происшедшее. - Заткнись, разорю. - И Лайонель умолк, закусив запястье. Видящий пнул книжку, похожую на картонную коробку, и та влетела в костёр, прямо на угли, подняв тучу искр. Тот эльф, который на протяжении всего разговора так и не выпустил из рук дигикамеру - даже окровавленный длинный меч был у него в левой руке - воткнул меч в землю и достал книгу из костра. Она стоила денег.

   - Это можно объяснить, - сказал Видящий - то ли для себя, то ли для записи. - Мы потеряли хватку. Расслабились. Ясное дело, последний из Сопротивления... или не самый последний, но это нюансы - сумел нас перехитрить и лишить прибыли от записи второй части допроса. Жаль. Впрочем, Алтьенне теперь можно не выплачивать кредит.

   - Неплохая эпитафия, - заметила зрелая эльфка, осматривавшая рану эльфа с усиками. Между ними завязался торг. Видящий посмотрел на скрюченный труп Виталия, щедро питавший вытоптанную землю кровью. Отошёл чуть назад, чтобы не запачкать щегольские сапожки. Лайонел скрёб землю толстыми рубчатыми подошвами ботинок. Остальные двое смотрели.

   - Возьмите ДНК для картотеки на всякий случай. Потом велите закопать, - сказал он и отправился назад к шатру. Он не чувствовал своего поражения, не ощущал победы - это было бы слишком человеческим. Эльф думал о выручке от продажи того, что они создали сегодня.

   ...О чём-то похожем километров за десять отсюда думало совершенно другое существо. О продаже того, что было в каком-то смысле создано сегодня, и о том, кто и чем за это заплатит.

   Вы попробуйте отсидеться в обстреливаемой миномётом кирпичной халупе без крыши. И не просто отсиживаться, слушая визг осколков и гадая на собственную смерть, а бережно примащивать труп недавно убитого товарища к больше месяца как родной и любимой снайперской винтовке - да-да, попахивает извращением... Карту - с собой, ибо на ней указан схрон под этим самым домом, о котором ну почти никто в этом сошедшем с ума мире не знает, и - тишина этого схрона, тьма, в которой можно пробыть вечно. Пусть ловчие ждут, хотя ждать и проверять они не будут: у них есть их пленный, Виталий всё взял на себя и должен справиться.

   Или почти всё. Пока суд да дело, надо идти. Никакого оружия, кроме очень старого раскладного ножа с ложкой, вилкой, штопором и перламутровыми боками рукояти; за спину - мешок с поклажей. С той самой поклажей, за которой они охотились целый месяц. Ну, ещё смена белья и две тяжёлые, чёрствые булки походного хлеба. Кредитки, кроме витальевой, с собой.

   Чего стоило добыть эту поклажу? Кроме него, хотелось бы верить, уже никто не знает. Эта библиотека вообще была последней бумажной библиотекой в известном Серому мире и стоила, возможно, прямого приёма в Дивный народ, без растягивающейся на поколения стадии дебютантства. Всё, что выторговал её нынешний владелец и собиратель - пуля в лоб. В конце концов, не стоило так подставляться: он не знал, который из банковских кланов заплатит больше, а что посредники работали на Сопротивление, узнал слишком поздно и так был поражён этим знанием, что устроил истерику, за которой незваные гости наблюдали с искренним любопытством; раздражённый этим любопытством и уверенный в своих правах, библиотекарь попытался цапнуть древний огромный револьвер из ящика стола.

   Что особенно обидно - перепрятать все остальные книги не удалось, не было времени. Пришлось импровизировать, кляня предков за дурацкую привычку издавать в карманном формате никому не нужную чушь. Издавай они так нечто полезное, можно было бы утащить больше. А так... знакомые и полузнакомые по оптотеке имена на тяжёлых томах чернели и распадались в пепел, окружённые маленькими рассыпающимися книжечками в некогда ярких обложках, как древние властители рабынями. Прах к праху. То, что всё же унесли - спрятали, договорившись разделить на оставшихся в живых; теперь это всё его, Серого. Конечно, в ближайшие годы к тайнику лучше не наведываться, не извлекать затянутый плёнкой тючок - мало ли что. Но потом...

   Вперёд. Левой-правой. Если, паче чаяния, по дорогам шляются патрули и разъезды, то документы в порядке. Потому-то именно Серому выпало остаться последней пешкой, потому Виталий жертвенным ферзём и отправился к эльфам - он артист, "плясун", он не потянул бы изображать туповатую бесстрастность под подозрительным взглядом дебютантов и местных наёмных холуёв. Серому проще. Слишком долго, чтобы не рехнуться от горя, играл невозмутимость, так что маска приросла, и неважно, зовут тебя Серым по сокращению родного имени Сергей - нормальное имя, не журчливая эльфийская ерунда из новомодных - или за приобретённую неприметность, бесцветность и молчаливость.

   Карта размечена в переходах, стало быть, пара ночей до адресата - того самого, отрезанного от всех усилий ловчих несколькими дозами цианистого калия, что принят правильными людьми в правильное время. Там поклажа будет посеяна. А потом она взрастёт и начнёт плодоносить. Не сейчас - лет через четыреста, а свой срок можно спокойно дожить. Двинуть на восток, где постоянные эльфийские поселения появятся ещё не скоро, и осесть там, земельку пахать, сеять не опоганенные гээм семена, а если выдастся досуг, то тайно отстреливать дебютантов, отучая окружающих от идеи пойти в Дивный народ. Мечты, конечно, как оно ещё сложится - непонятно, но - покуда ясно с ближайшим будущим, отчего бы и не помечтать об отдалённом?

   Конечно, выбирай сам Серый, он унёс бы именно ту, Валькову книгу. Она понятна. Но командование решило бить наверняка, чтоб уж не это поколение эльфов, так их внуки через тысячу лет легли и не встали. В конце концов, меркантильной сволочи, расплодившейся на нынешнем этапе мировой истории и считающей себя венцом эволюции, лишь чуть пониже Дивного народа, важно знание не столько интересное, сколько полезное. Это знание они согласны хранить и распространять, и согласны давать жить Сопротивлению за право пользоваться этим знанием... Интересное унёс дегенерат Валёк, загодя прикормленный пастушок. А полезное - с собой, с собой. Не одна книга, а три.

   Самому с ходу разобраться, что такого полезного в этих кирпичах жёлтой древней бумаги в толстых тёмно-коричневых обложках, никак не получилось. Пару минут в схроне пожёг фонарик, рискуя, поглядел: сразу такое не одолеть. Картинок нет, разве что красный бородатый профиль на обложке. Открыл том, оттуда навскидку, поди догони:

   "2) Всякая земельная рента есть прибавочная стоимость, продукт прибавочного труда. В своей неразвитой форме, в форме натуральной ренты, она ещё непосредственно является прибавочным продуктом. Отсюда то заблуждение, будто рента, соответствующая капиталистическому способу производства и являющаяся избытком над прибылью, то есть той частью стоимости товара, которая сама состоит из прибавочной стоимости (стоимости труда)..."

   Рехнуться можно. Ладно, им виднее. Вперёд.