Автор: Джаггернаут aka Семнадцать отвратительных енотов. Текст со страницы http://www.juggernotes.com/


Последовательность событий


   …Из-за каменной ограды, посеребрённой лунным светом, высунулась голова. Голова посмотрела сперва налево, затем направо, а потом, медленно поворачиваясь, проследила за несколькими тенями, скользившими по другой стороне улицы, вдоль точно такой же ограды. Послышался шорох, голова исчезла, однако тут же появилась вновь, а следом за ней явилось и остальное тело, принадлежавшее невысокому, вёрткому и почти неслышному человеку. Человек пустился за тенями. Те его не заметили. Тени преследовали другую тень, которая, похоже, о преследователях знала и старалась от них скрыться.

   Не удалось. Беглая тень решила слиться с изогнутым стволом дерева в надежде, что ночные преследователи её потеряют. Безуспешно.

   - Раздевайся, сука, живо раздевайся, - потребовала хриплым баритоном главная из теней-преследовательниц. Ответа не было. - Ну, я кому сказал…

   - Любезнейший, - обратился тот, кто следовал за тенями и продолжил сразу же, не смакуя чужое удивление. - Оставьте её в покое.

   - Тебе что надо, урод? Ушёл отсюда, быстро ушёл, - развернулась главная тень.

   - Я думаю, что уйти лучше вам троим, - вежливо, с оскорбительной расстановкой возразили ей. - А не то…

   Что "а не то", произнесено не было. Тени кинулись на говорившего, отражённым лунным светом сверкнули лезвия ножей. Впрочем, лезвия тут же сверкнули иначе, тёплым оранжевым оттенком, и сверкнули так трижды, а их владельцы уткнулись в пыльную мостовую.

   В свежем ночном воздухе поплыл запах жжёной плоти. Тень у дерева тихо заплакала, всхлипывая не громче только что отзвучавших щелчков лучемёта и звяканья отлетающих по мостовой клинков.

   Пилот на земле - почти всегда мясо. В ближнем бою его уделает любой старослужащий, а в полевых потягушечках с тяжёлыми скорострелками даже новобранец, недавно напяливший броню, будет иметь серьёзные шансы против бескрылого сколь угодно опытного летуна. Но вот так, без доспехов, ночью, на десяти шагах, с "элтэ", который "лучемёт табельный", с пилотом лучше не задираться, это почти так же опасно, как встретить его на крыле в атмосферном эфире с заряженными имплодерами.

   - Вы как? - спросил пилот у тени и поднял руку, включив наладонный фонарик. - Я Ланс Дорри. Вы…

   Тень завизжала. Метнувшийся луч фонаря выхватил из ночи бледное девичье лицо, простое и недлинное зелёное платье, облегавшее обыкновенную фигурку. Девушка визжала, вжимаясь в морщинистую древесную кору, потом начала оседать на подгибающихся ногах, мотая головой, квадратные низкие каблуки модных туфель взрыли пыль. Толстая короткая коса с "метёлкой" скакала по худым плечам. Девушка визжала… "так кричат животные, когда знают, что умрут", - подумал Ланс Дорри.

   Он погасил фонарь, дёрнулся было в сторону девушки, но тут же развернулся и побежал. Не опрометью, совсем не так, как бегут, спасаясь бегством. Простой походный бег, которым меряют кроссы в учебке.

   Фонари на столбах, естественно, не светились, окна домов в большинстве своём тоже были темны. Горели костры на перекрёстках, но к ним пилот второго ранга приближаться не стремился, напротив: встреч со свободными людьми он не желал. Обойма "элтэ" изначально хранила десять кристаллов, за пять часов своей "увольнительной" он отстрелял восемь, а запасную обойму ему не выдал звеньевой Тейин, по некомплекту персонала отвечавший за боепитание техники и этого самого персонала. Не выдал, ибо жмот по природе и "обстановка не требует". Ничего себе, не требует! - городок освобождён почти полностью, что и надо указать в рапорте.

   Впрочем, у Тейина был ещё один аргумент, непроизнесённый, но подразумеваемый. "Ты кто такой? Ты пилот второго ранга. У тебя всего два настоящих боя за три года после учебки, ты тут в стажёрах был ещё полгода назад, увольнительная в условиях "боеготовности ноль" для тебя, мальчишки, и так великое счастье. Первая за два месяца, комбазы не хотел отпускать, а ты ещё вдобавок собрался устраивать в городе стрельбу…" Поэтому Ланс не настаивал.

   Восемь кристаллов, восемь трупов формально имперских подданных. Как и было сказано, ночью на удобной дистанции с лёгким оружием рефлексы пилота побивают любую выучку и любую ярость. И на каждую побитую выучку или ярость впоследствии изволь заполнить отдельную форму, введённую три месяца тому назад. Как раз перед тем, как дредноуты Трансконтинента проекторами, работавшими в "холодном" режиме, вырубили токовую связь по всей Империи.

   С тремя несостоявшимися насильниками всё ясно. Конечно, они могут быть и состоявшимися насильниками, если этот инцидент у них не первый; всё равно пилот второго ранга Дорри таких вещей знать не обязан, а потому не знает и в рапорте не укажет.

   Ещё два трупа последний отрезок жизни состояли в местном куцелапом ополчении, которое свободные люди худо-бедно стали формировать после начала глушения связи и начала трансконтинентского вещания. Патруль не нашёл ничего лучшего, чем прицепиться к человеку в имперском обмундировании. Из вещания Эскадры они успели усвоить, что это признак опасности. Ланс отказался сотрудничать, терпеливо подождал, пока дело перейдёт к угрозам, и пристрелил обоих. Выучкой эти двое не блеснули, и кем они были до прибытия Эскадры к берегам Империи, оставалось только гадать.

   На остальных трёх формы заполнять будет сложно. Двое были свободными людьми, а один отказался освобождаться, за что и был двумя пытан, мордован и доведён до состояния, несовместимого с жизнью. Ланс не считал себя впечатлительным человеком, но увиденное заставило его освободиться от ужина. Конечно, только тогда, когда двое катов были убиты, а пытанный добит по его же собственной просьбе, высказанной булькающим шёпотом.

   Именно тогда Ланс заблевал угол одной из комнат небольшого домика, куда за несколько сотен ударов сердца до того заглянул на крики.

   Вряд ли освобождённый городок слышал эти крики - большая часть свободного населения веселилась на площадях и перекрёстках, грабила магазины, насиловала и мародёрствовала. На базу свободные люди не совались, единственная попытка празднично ворваться в местный оплот не-свободы продолжилась очередью станкового лучемёта со скелетообразной вышки и очень быстрым, отнюдь не праздничным отступлением.

   Помощник коменданта базы по фамилии Виго устроил часовому разнос, мол, нечего тратить кристаллы, потом подумал, поправился "нечего тратить кристаллы зря" и приказал бить только на поражение.

   База ждала приказ. Эскадра, видная жирными всплесками на детекторах базы, разлеглась в атмосферном эфире за линией горизонта, ощетинившись проекторами - абсолютным оружием Трансконтинента, против которого Империя была бессильна.

   Ланс не хотел верить, что правильный приказ не поступил именно потому, что в Центре сознавали это бессилие. Приказа не было тогда, когда дредноуты только поднялись из своих подземных ангаров; тогда, когда они лениво напрягали эфир в небе Трансконтинента; тогда, когда Эскадра взяла курс на Империю; тогда, когда сдохла связь… Крылья в ангарах, имплодеры заряжены, пилоты вернулись из отпусков и горят желанием подраться, службу охраны в порядке скребёжа по сусекам уполовинили на поддержание спокойствия в городах и иных населённых пунктах, куда и развезли спецэкспрессами по расписанию угрожаемого периода. Живи да радуйся. Или просто радуйся, как получится. Центр должен что-нибудь придумать, а уж мы-то не подведём.

   Враньё, конечно. Самоуспокоение. Приказ был. И приказано было - не по умершей токовой связи, а курьером, со всеми цветовыми кодами и цифровыми подписями: не мешать. Тревог не объявлять, боевые патрули отменить, боеготовность ноль. Дредноуты выпустили грузовые боты, которые геометрически сложным строем прошли над базой и методично стали засевать Империю свободой, а через три дня началось вещание Эскадры по визорам.

   …Вы знаете что-нибудь об аффическом направлении философской мысли? Знаете, конечно. А про великих мыслителей древности можете сказать что-нибудь, за исключением того, когда жили, с кем ссорились, за что казнены и чем прославились? Не можете. И аффика, и тайиро-ста, и последовательности событий диркт, и теоремы социальности Ортиронских времён - для вас это пустой шум, забытый сразу после школьного экзамена, а если кто-то с благонамеренным видом публично возглашает, что мы обязаны им всем… в смысле всем им обязаны всем, то вам сразу ясно - человек отбывает номер. Ненужный и бессмысленный.

   Вы просто хотите летать, хотите разряжать свои имплодеры на округлые туши трансконтинентских рейдеров, прикрывать штурмовые транспорта в локальных конфликтах, чувствовать, как небо и земля поворачиваются вокруг вас и по вашей воле. Ну какое тут тайиро-ста, и при чём здесь его несовместимость с групповыми и личными установлениями Таахо, на которых покоится общество Трансконтинента? Кто вспомнит о принципах, когда заряд имплодера превращает в облако огненной пыли огромный кусок обшивки чужого бомбардировщика, так, что эфирные лопасти бомбера гнутся, мнутся и отлетают прочь от горящих движителей?

   Нет, уважаемые. Никто не вспомнит. Для того, чтобы вспомнить о принципах, нужно совсем другое. Нужно ожидание на базе в виду противника, когда нет приказа атаковать. Нужно сидеть и тасовать в голове расклады, чтобы откуда-то из глубины сознания без приглашения выплывали, например, заученные в школе и почти сразу забытые стратегии поведения диркт-Коо и диркт-Аш.

   Проекторы. Дредноуты. Атака на них повлечёт уничтожение Империи. Они не-по-бе-ди-мы. Свалить один-два линейных корабля Эскадры, конечно, можно, даже силами их базы, если не надеяться вернуться из этого боя. А затем залпы проекторов в "горячем" режиме уничтожат Империю.

   "До 85% населения", гласит приказ, содержания которого Ланс знать не обязан, но всё равно знает. Лучемёт у переносицы. Пылающие руины городов. История прекращает свой кросс, все нормативы сданы, давайте посмотрим на итоги.

   Тейин, у которого брат работал в какой-то серьёзной академии, утверждал, что Трансконтиненту просто повезло, что свои проекторы Империя смогла бы построить лет через пять, но кто же даст это время врагу, не рискнув использовать оружие, которое здесь и сейчас является абсолютным? Особенно, если у врага отыскалось и другое, не менее абсолютное оружие - свобода

   Ланс честно пытался понять, что происходит, он пересматривал старые ленты, читал хроники философских диспутов шестисотлетней и двухтысячелетней давности (в адаптации, конечно), штудировал легенды: кто кого посёк мечом, приштырил копьём или приплющил булавой и во имя каких идеалов. Истоки конфликта с Трансконтинентом лежали похороненные где-то там и никак не хотели являться на глаза пилоту, скучавшему на бездействующей базе. Школьных знаний не хватало.

   …Пилот второго ранга бежал по освобождённому городу. Оставляя стороной оживлённый, освещённый запитанными от передвижного генератора фонарями, болезненно праздничный перекрёсток, Ланс увидел, как заработал визор. Огромная красочная волна взметнулась над площадью и застыла, образуя формы. Собравшиеся возликовали. Убийственно красивая молодая женщина, в которую превратилась волна, показала зелёную коробочку, - их ящиками сбрасывали на парастатах грузовые боты Эскадры - вытащила оттуда пачку с таблетками свободы, положила одну на розовый язычок, проглотила, мило облизнула такие же розовые губки и улыбнулась. Звуковая зона визора Ланса не накрывала, но эти ролики он видел раньше и содержание знал, Эскадра гнала их едва ли не круглосуточно.

   "Лавинообразный процесс", - говорил комэск. - "Сперва один-два-три дурака по любопытству слопают предложенное. Хоп, освободились. И им хорошо. Заметьте, господа пилоты, им просто прекрасно. И другие дураки это видят. Групповые эффекты наступают позднее".

   Ланса, признаться, и самого одолевало любопытство. В его личном шкафчике одно время лежала такая же зелёная коробочка с упаковкой таблеток. Одна из таблеток была вытащена, что едва не послужило поводом для трибунала, когда упаковку нашли. Ланс устал доказывать, что он скормил таблетку вместе с пайковой сосиской местному коту Асту. Хотел посмотреть на результат. Кот не освободился, во всяком случае, изменений в поведении заметно не было. Наглый серый подхалим лап не протянул, в бешенство не впал, к мелким пакостям склонности не обнаружил и по-прежнему выпрашивал лакомства у кого ни попадя. Лансу поверили только после тщательного и унизительного экзамена по основам аффической философии, который, между прочим, пришлось выдерживать без шпаргалок и учебников.

   Таблетки свободы были в своём роде произведениями искусства. От обычных нейроингибиторов они отличались тем, что блокировали именно те самые знания - аффика, диркт, тайиро-ста, ортиронские теоремы - всё то, что считалось неважным и забытым.

   Любой порядок держится на страхе, вере, ограничениях и умолчаниях - разве что в данном случае мы называем их по-иному, гораздо более почтительно. Освободите человека и вы получите… нет, не зверя. Звери глупее. Звери - и даже кот Аст - понятия не имеют о философии, а тем более о том, что остаётся, если философию убрать.

   Освобождённый становился раскованным, рациональным, бесстрашным, откровенным… Ланс не признавался в этом самому себе, но ему нравилось убивать их. Это было правильно.

   "Это будут идеальные рабы", - провозглашал комэск, добивая свой высоченный узкий стакан фруктовой настойки. - "Достаточно показать им кнут и заставить понять, что да, будут бить, и очень больно. Всё. Если не дать им договориться между собой - а на каком языке, кстати? У каждого свой язык, своя выгода, общий язык аффики украла свобода… Так вот, если не дать им договориться между собой, они никогда не восстанут. Ибо восстание глупо, нужен дурак, который из-за какой-нибудь мелкой и неважной, в общем-то, вещи встанет во весь рост и попрёт с голыми руками на отлично видимый лучемёт. А что на свете мельче философии?"

   Тот неосвобождённый, замученный свободными людьми человек, которого добил Ланс, работал официальным философом, преподавал семестровый курс тайиро-ста в местной академии курортного обслуживания. Замучили его за то, что не захотел принять свободу. Конечно, могли бы просто зажать нос и пропихнуть белый кругляшок в глотку, но пытать свободным людям было интереснее. А освобождаться философ не хотел потому, что нейроингибитор превратил бы его в растение. Слишком многое в жизни, памяти и сознании этого человека было завязано на додревние аксиомы и леммы. Таблетка стёрла бы его как личность.

   Свобода легко убивала прежнее знание об Империи. Освобождённые не знали, где они живут, чем занимаются - они праздновали свободу, грабили магазины, насиловали и убивали друг друга. Конечно, до такого дошло не сразу, групповой эффект появился тогда, когда свободных стало много, и они совершенно рационально, пусть и раскованно, заключили, что "стало можно". На отлично видимые лучемёты с голыми руками они не ходили, тут комэск оказался прав, однако всякий порядок всё равно исчез.

   Оставалось предполагать, тоже со слов комэска, что визор-передачи Эскадры со временем вернут ситуацию в русло, а на берега Империи ступят хорошо охраняемые миссионеры Таахо, с их групповыми и личным установлениями. Наверное, это и называется "чистая победа".

   …Ланс бежал. Мимо тихих жестоких драк во тьме за палисадами, мимо домов с частично выбитыми стёклами, мимо замершего на струне пустого орбибуса, под бесстрастными курортными звёздами. Ланс возвращался.

   На полпути от города до базы он потратил последние два кристалла обоймы "элтэ", нарвавшись на засаду ополчения; с его ночным зрением пилот обнаружил засаду издали, обошёл и прицельно расстрелял двоих из шести ополченцев, оставшись незамеченным. Считайте это данью инстинкту хищника, который необходим всякому пилоту, подумал Ланс, глядя на всполошившихся ополченцев.

   Ухмыльнувшись получившейся панике, пилот второго ранга скрылся в ночи и проследовал к аварийному выходу с базы, на ходу разминая кисти рук. Ночь выдалась прохладная, и Ланс не желал рисковать непризнанием себя живым со стороны сенсора отпечатков. Ладно ещё, если дежурная смена охраны выскочит покарать со всей сбруёй и амуницией, а то ведь, чтобы не напрягаться, обрушат туннель - субком Виго неделю уже грозился заложить взрывчатку, не доверяя мерам маскировки и защиты аварийного выхода.

***

   …Утром, ещё до первой смены тренажа, в оперативном зале базы, заглубленном на два этажа под землю, происходило буйство. База имела полсотни крыльев, из них три дюжины ударных, в зале собрались все пилоты базы, и, казалось, все они орали одновременно, причём каждый своё.

   Дисциплина, долго и жёстко поддерживаемая командованием базы, похоже, ушла в самоволку, лётная иерархия куда-то пропала, остались десятки кричащих и чуть ли не дерущихся молодых мужчин.

   Эскадра разрешила передачи по токовой связи Империи. По другой, яростно отстаиваемой версии, это были подделки самой же Эскадры с участием самых знаменитых имперсонаторов Трансконтинента. Империя сдавалась во избежание "опасной анархии". Расписывался порядок работы пунктов по выдаче свободы. Упоминались миссионеры Таахо, блестяще предсказанные комэском. Просили соблюдать порядок и спокойствие. Где-где, а в оперативном зале базы последнему призыву никак не следовали.

   - Просто всё, просто! Наверняка несколько сволочей из местных иерархий взяли власть в Центре, скинули Первую Семью, и теперь продают Трансконтиненту себя на их место!

   - А приказ?

   - Что ты будешь делать под прицелом проекторов? Это гибель!

   - Что, ингибиторы жрать?! Будешь потом ходить и гугукать!

   - Не знаю, кто там как будет ходить, но если за этими сволочами сила, и управление восстановлено, то нас свои же пехота и артплатформы раскатают, коли мы не подчинимся!

   - А чему подчиняться-то? Идти на пункт и брать таблетки? Тебе как, не гнусно?

   Далее переходили на личности.

   Старшие офицеры базы молча сидели за длинным низким столиком сбоку от главного экрана. Остальные продолжали орать, причём в спор вмешались даже охранники, чьим делом было не допускать эксцессов. Невыспавшийся Ланс подумал, что лучемёты стреляют слишком тихо, будь в имперской армии по-настоящему громкое ручное оружие, тишины на собрании можно было бы достичь значительно легче, стреляя в потолок, потому что больше некуда - кругом пульты, экраны и люди.

   Пилот второго ранга размышлял над этим парадоксом, сидя на корточках возле стены и глядя на круглые жёлтые плафоны. В дискуссии он участия не принимал. Ланс ждал, пока люди не выговорятся, а начальство не начнёт своё "мы подумали, и я решил".

   На очень высоких тонах был обсуждён вопрос всеобщего дезертирства, которое было отвергнуто как полумера - всё равно выловят потом: разработают какие-нибудь тесты, заставят принять таблетку во время посещения больницы или управы… так, для надёжности. Несколько тише дискутировали на тему, люди здесь собрались, защитники родины или боевые псы без хозяина, а то и хуже - муравьи, лишённые муравейника. Демонстрировались географические карты, рассматривались возможности получить более точные сведения откуда бы то ни было. Идея связаться с Эскадрой и спросить врага была отвергнута сразу, а предложивший определён идиотом, из-за чего полез драться всерьёз и был уловлен охраной. Самозародился и процвёл неизбежный и многажды случавшийся спор о том, применимо ли тайиро-ста в данной ситуации, и какая именно последовательность событий диркт лучше всего описывает происходящее. Всё это звучало и жестикулировало одновременно.

   Спустя некоторое время диспут скатился к темам "мы тут совсем одичали" и "они там совсем очумели". Когда количество виноватых взглядов, бросаемых на начальство, приблизилось к критическому, комбазы Феррэо встал, заложил руки за спину и подождал, пока все утихнут. Его длинное лицо было изжёвано бессонницей, а пуговицы на мундире тусклы. Субком Виго, оставшийся сидеть за столом, выглядел не лучше, но благостнее, и от него явственно доносился запах неразбавленной фруктовой настойки.

   - Всё? - спросило начальство. Не услышав ответа, комбазы продолжил:

   - Господа пилоты, что касается новостей и споров. У нас курьер из Центра. Я его выслушал. Я хочу, чтобы его выслушали вы. Потом будем решать, - пауза была очень короткой, незаметной даже, - окончательно. Дам высказаться каждому, кто хочет, но по очереди. Вы же не свободные люди, в конце-то концов.

   Курьера Феррэо выдерживал в смежной "кофейной" комнатке, справедливо предвидя неуставную бурю на первом же утреннем сборе после возобновления имперского вещания и решив её переждать, а потом уже вводить новую сущность.

   Курьер, выступавший новой сущностью, оказался молод, - ещё моложе Ланса - высок, мощен и, похоже, боялся собравшихся, которые только что вели себя вовсе не так, как положено имперским пилотам или хотя бы вменяемым людям.

   - Курсант Инколли, артиллерийское училище номер двенадцать. Это которое в Акти. Я… в Центре был, в отпуск к родителям приехал, когда пошли сообщения о свободе и прочем. Потом, когда начались беспорядки, мы собрались, нас много было, но оружия почти никакого, арсеналы под охраной, городская милиция никому не подчиняется, точнее… Там потом уже… Извините, сбился. В общем, беспорядки, мы попробовали держать порядок в Хрустальных кварталах, долго держались, отбивали мародёров, потом в Центр вошла армия. Началась суматоха, нас разбили и разогнали, я спустился в подземку, там прятался, меня подобрала охрана убежища Штаба. Связи никакой не было. Потом и убежище накрыли…

   - Поясните, какая армия, - подал реплику комбазы.

   - Эти, которые предатели… Они вывели в город различные части, и проинформировали каждую, что все остальные освободились, и огонь должен быть на поражение. У них было несколько десятков снайперов, и какие-то командиры были на их стороне, там пошли провокации, в общем, уже каждый за себя дрался. Связи-то никакой нет, плюс ещё свободные мародёрствуют, стали за оружием охотиться тоже, пехотинцев заманивать и убивать. В городской милиции были те же дела, там какие-то шишки продались Трансконтиненту. Ну, там уже всё разлагаться начало, пехотинцы свободу жрут, палят куда ни попадя. Эскадра по визорам призывает свободных ополчаться, серьёзные вооружённые силы остались только у предателей, но их недостаточно, чтобы держать порядок. Но они штурмовали убежище, когда меня оттуда отправили к вам. Дорожный экипаж вы видели.

   - Да, видел, - кивнул комбазы. - Именно к нам?

   Ланс подумал, что комбазы спрашивает не для себя, а для собравшихся.

   - Да. Расчётчики исчислили - только вашу базу не накроют.

   - Кто?

   - По-разному. Обычно близлежащие части по тому же образцу, что и в Центре. Мы получали донесения. По всей Империи так. Безумие. Вряд ли предателей изначально было много, что в иерархиях, что в Собрании, но они-то знали и готовились. Может, им даже калькуляторы Трансконтинента помогали. Тут ведь получается, как зрячие против слепых… Потом они уже на свою сторону переманивали колеблющихся…

   - Ладно. Переходите к записи, курсант.

   - Да, у меня сообщение было. Запись. Для командира базы. Содержания не знаю, мне не сообщали, а когда я спросил, воздушный командующий ответил, что, мол, если запись пропадёт по дороге, значит, судьба. А… вы мне запись не показывали.

   Комбазы кивнул ещё раз и вдруг показался Лансу очень старым. Феррэо подошёл к пульту и потрогал сенсоры. Заставка с гербом и метрономом пропала с экрана.

   - Феррэо, здравствуй, - сразу узнанный всеми человек в форме эфирного маршала, который, оказывается, приходился знакомым комбазы, взмахнул рукой в дружеском приветствии. За спиной маршала находился почти такой же оперативный зал, только поменьше и пустой. Стулья, примощённые сиденьями на столы, смотрели трубчатыми ножками вверх.

   - В общем, так. У нас это оказались люди принца Аусти плюс всякая сволочь среднего эшелона аспектных иерархий. Первая Семья была парализована, потом начались убийства, приказы не пошли. В любом случае перехватывать Эскадру надо было у берегов Трансконтинента, пока они не оглушили нас. Вообще всё исполнено очень точно, масштабно и красиво, поверь вышестоящему. Я полагаю, что предложение по сдаче уже будет сделано, когда артиллерист доберётся до тебя, а там понятно что - миссионеры Таахо, обязательный приём нейроингибиторов и прочая пакость, я уж лучше луч в висок себе пущу или голову под имплодер суну, неохота слюнявым придурком туалеты мыть.

   Маршал на экране вздохнул и зачем-то щёлкнул пальцем по золотой петлице.

   - Мы тут кое-как собрали сведения по тому, что творится в Империи. Если ты посылал курьера, то он не добрался. Слушай внимательно, Феррэо. Воздушные базы выбиты все, за исключением твоей. Я тебя знаю, ты в осаду сел, но твоё счастье, что поблизости нет дивизий ни первой, ни второй очереди. Ты знаешь не хуже меня, что флот Эскадру не достанет, ибо медленный, да и люди Аусти - кстати, мы его тут декретом низложили на всякий случай - на флоте поработали знатно, мерзавцы. Свободой засеяны в основном города, то есть цели для проекторов Эскадры… в случае чего.

   По слушателям прокатился еле заметный шумок. Ланс медленно, очень медленно наклонил голову.

   - Если крылья базы атакуют Эскадру и свалят в океан хотя бы одну линейную гадину, очень велики шансы, что Трансконтинент сочтёт бескровный захват проваленным, и тогда дредноуты ударят проекторами. Мы тут готовим атаку на предателей в Центре. Это наше убежище мы им подарим ради отвлечения, а когда Инколли доберётся до тебя, нанесём ответный визит. Приказывать я тебе сейчас права не имею. Такое не приказывают. Дата, время атаки и кое-какие тактические наработки на основании данных нашей промышленной разведки с их верфей - в цифровом сегменте кристалла.

   Маршал криво ухмыльнулся.

   - Десанта не будет, это мы знаем точно, Трансконтинент торопится использовать преимущество в технологии, к оккупации нас в условиях неподавленного сопротивления они не готовы. Так что ты понял. Если не хочешь решать один, спроси своих летунов, диркт это разрешает. Тот приказ, который ты получил, составляли предатели, но цифра в восемьдесят пять процентов потерь подданных - скорее всего правда. Проекторы - абсолютное оружие, сам понимаешь. Помнишь, в молодости спорили об этом? Вроде всё. Ах да, ты просил у меня вторую копию авторского фильма Теньари с видами Центра. Теньари сейчас не знаю где, заказ он не успел выполнить, но виды Центра наши разведчики для тебя накрутили, можешь полюбоваться.

   Дальше были виды Центра. Все молча смотрели на сгоревший остов Центрального суда, медленно двигающийся на провисшей струне переполненный орбибус, сотни ликующих людей, фонарные столбы, непонятно с какой стати украшенные разноцветными лентами, брошенную экипажем артплатформу, въехавшую боком в витрину книжного магазина на углу, разбитые статуи на променаде Блага, то ли баррикады, то ли свалки мусора поперёк улиц, нескольких пехотинцев в неполной броне и без шлемов, сосредоточенно грабивших какое-то кафе, передачи Эскадры с визоров на перекрёстках. Звука не было, а маршал за кадром не комментировал. В оперативном зале стояла абсолютная тишина. Ланс заметил боковым зрением, как в дверном проёме из-за приоткрытой двери высунулся невесть как просочившийся на охраняемый уровень кот Аст и настороженно замер.

   - Вот так. Последовательность событий за тобой, - сказал эфирный маршал, снова появившись на экране, и несколько человек в зале вздрогнули. - Ну пока, Феррэо.

   Экран погас, потом из его глубины выплыли герб и метроном.

   - До указанного срока двое суток, чуть меньше, - сказал комбазы, шаркая, прошёл к своему стулу и тяжёло уселся на него. - Мы с ним учились вместе и летали, - зачем-то добавил он.

   Тишина вновь обрушилась на оперативный зал. Мигал циферблатом метроном на главном экране, отсчитывая секунды. Пилот второго ранга Ланс Дорри поднялся на ноги, шорох одежды и короткий хруст коленных суставов привлекли к нему несколько взглядов.

   - Я скажу, если не возражаете, - тихо произнёс пилот. Взглядов стало больше.

   - Я скажу, если не возражаете, - повторил Ланс уже громче. На "если" голос сорвался.

   - Говорите, пилот, - разрешил комбазы. - Остальным просьба соблюдать тишину. Откричались.

   "Просьба", - подумал Ланс. - "Уже не приказ".

   Ланс - зачем-то строевым шагом - прошёл к главному экрану. Он повернулся к экрану спиной, задев ногой бутылку из-под минералки, опустошённую в процессе дискусии и убранную под стол; бутылка откатилась в сторону. Потом пилот второго ранга вспомнил принять положение "вольно".

   - Мы живём в Империи и сражаемся за неё, - неуверенно начал он. - Если бы любой из нас родился на Трансконтиненте, он бы сражался за Трансконтинент. Но вот… я весь последний месяц думал, что такое Империя, почему мы должны летать и сражаться. Зачем всё это нужно.

   Ланс не заметил, как правой рукой, сжатой в кулак, он начал отмахивать в такт словам.

   - Империя без нас ничто. А мы… это всё. Каждый из нас - это всё. Кто есть, кто был, кто будет. Все наши предки, все наши потомки. Наши предки давным-давно выбрали аффику и тайиро, а не Таахо. Честное слово, я книгохранилище перерыл, но так и не понял, почему и как, кого там за что убили и прогнали. Наверное, в школе надо было лучше учиться, - в оперативном зале зазвучали тихие одобрительные смешки. - Но они выбрали это всё, чтобы мы были такие, какие мы есть. Сама Империя сложилась только затем, чтобы мы были.

   Ланс гулко сглотнул слюну.

   - Я мог не родиться, и любой из нас мог не родиться, здесь сейчас стояли бы и сидели совсем другие люди, и всё равно бы речь шла про тайиро-ста и диркт. Потому что на самом деле Империя хранит не меня и никого из вас, а то, что мы знаем про аффику. То, что есть в каждом из нас, полученное от родителей и прародителей, услышанное на скучных школьных уроках, прочитанное в книжках, интересных и не очень. То, что мы часто сами не помним даже приблизительно.

   Голос Ланса Дорри окреп, он уже знал, что скажет дальше, только ему всё равно было боязно. Лансу казалось, что скулы его горят, и он надеялся, что хотя бы выглядит не слишком смешно. Пилот второго ранга, всего три года как из учебки, каких-то два настоящих боя… сопляк.

   - Трансконтиненту не нравится Империя. Обзаведись мы проекторами вперёд них, мы бы тоже предложили им что-нибудь эдакое - вряд ли кто в этом сомневается, - снова смешок оперативного зала, злобно-согласный. - Трансконтинент хочет уничтожить Империю, они решили уничтожить её у нас здесь…

   Ланс поднял кулак ко лбу.

   - …и здесь.

   Он приложил кулак к сердцу.

   - Потому, что без этого Империя не существует. Трансконтинент решил нам помочь забыть это всё прочно, окончательно и навсегда. А если мы не согласимся, то они разрушат наши города и убьют пять человек из каждых шести.

   Пилот второго ранга переступил с ноги на ногу.

   - Я не практикую прежнее тайиро, и не верю, что предки за нами следят, оберегают нас. Я знаю, что они выбрали за нас, но мы ничего им не должны. Мы выбираем сами.

   В зале сгустился недовольный гул. Ланс выбросил вперёд руку:

   - Подождите. Мы ответственны только перед нашими близкими, нашими потомками и перед самими собой. Либо Империя будет выживать среди руин и пепла, храня те же знания об аффике и диркт, практикуя тайиро, либо по-прежнему продолжит ездить в орбибусах и летать на крыльях. Если миссионеры Таахо окажутся умными людьми, следующие поколения даже не будут знать, что когда-то их предки отказались от своего прежнего выбора, чтобы потомки ездили и летали. Может быть, наши потомки даже станут больше Таахо, чем сами трансконтиненталы.

   Гул стал громче.

   - Подождите! - вновь выкрикнул Ланс. - Я обо всём этом думал. А вчера я выбрался в увольнительную на ночь глядя, посмотреть, что в городе творится.

   - Знаем мы, куда ты выбрался, - с места сообщил Тейин. Несколько слушателей усмехнулись.

   - Верно, - сказал Ланс. - Знаете. И я её встретил. Я люблю… любил девчонку, которая работала на кухне в "Золотом побережье". Не знал, любит она меня, или просто лестно ей, что пилот за ней ухаживает. Мы прощались два месяца тому назад, я был уверен, что придёт приказ на атаку… И я её ночью встретил. Выследил. Спас от мародёров. Насильников. А она уже освободилась. Или её освободили, не знаю. Я на всякий случай решил прикинуться, будто мы незнакомы. Всё равно… - Ланс поклонился с горьким шутовством.

   В зале вновь наступила тишина.

   - Я теперь знаю точно, что она меня по-настоящему любила, хотела со мной не спать, мечтала мне нарожать упомянутых потомков, желала связать со мной свою жизнь, называйте как хотите и смейтесь при этом погромче, господа пилоты! Иначе она забыла бы меня полностью. А так она вспомнила… и не вспомнила одновременно. Как же, я ведь пилот Империи, свобода запретила ей это знать, стёрла! Она кричала… без слов, просто крик. Она поняла, что жизнь украли у неё… наверное, душу тоже. Если вы верите в душу.

   - А ты? - спросил кто-то из задних рядов. Ланс посмотрел на кота Аста, который улёгся в углу у двери, с чисто кошачьим высокомерием притворившись местным завсегдатаем.

   - А я не верю. Я убежал. Потому что в любом другом случае она бы точно сошла с ума. А я её любил… люблю.

   Ланс потёр щёку. Кто-то вполголоса со вкусными интонациями сообщил, что именно надо было сделать, чтобы девица точно вспомнила кавалера, и многие засмеялись.

   - Другую найдёшь, - предсказал кто-то, кажется, Скантау.

   - Я это к чему, - продолжил Ланс. - Если сейчас все хором скажут, что надо закрывать базу и брать ноги в руки, я попрошу у господина комбазы кристалл, потом поговорю с технарями, засяду за тренаж и в нужный срок подниму своё крыло. Я понимаю, что в одиночку продраться через прикрытие и завалить дредноут невозможно. Даже ударным крылом. Только всё равно буду очень стараться. Может быть, какая-нибудь последовательность событий вывезет. И, наверное, придётся кричать "за Империю", потому что надо же что-то кричать, тихо здесь не получится.

   - Ты погодил бы за нас решать, "все хором", - пробурчал Тейин. - Тоже мне, герой-любовник, старательный крикун…

   - И ещё, - вскинулся Ланс. - Я найду другую, но до того проломлю тебе голову, Скантау, за твои слова. А ещё в одном звене со мной летал.

   - Да ладно тебе, я же не со зла, - отмахнулся Скантау.

   - Что тут думать, - вздохнули у противоположной стены. - Только, если можно, без боевых маршей по эскасвязи при взлёте, я их терпеть не могу, у меня прицел сбивается.

   - А у меня жена и дети в Акти, - сказал кто-то ещё. - Двойняшки…

   - …послушай, если это модификации прежних "Огтаанов", то у них передний сектор обстрела нижних башен закрывается при открытии ангаров, поэтому можно…

   - Погоди, пускай комбазы скажет…

   - Да чего там, и так всё понятно уже. Мы здесь и сейчас, больше некому, история смотрит на нас, ура-ура… ты сам другое сказал бы, что ли?

   - …ничего подобного, проектор им должен сместить центр тяжести, маневренность у них и так была никакая, надо отвлекать прикрытие и идти в лоб…

   - Слушай, может, мы кристалл сначала посмотрим, теоретик… после тренажа переговорим.

   - О, кот припёрся. Кис-кис-кис…

***

   …Из-за каменной ограды, посеребрённой лунным светом, высунулась голова. Голова посмотрела сперва налево, затем направо, а потом, медленно поворачиваясь, проследила за несколькими тенями, скользившими по другой стороне улицы, вдоль точно такой же ограды. Послышался шорох, голова исчезла, однако тут же появилась вновь, а следом за ней явилось и остальное тело, принадлежавшее невысокому, вёрткому и почти неслышному человеку. Человек пустился за тенями. Те его не заметили.

   - Эй, подождите! - позвал человек. Тени остановились.

   - Мы думали, ты дрыхнешь, Ланс, - сообщила одна из теней.

   - Мы же договаривались, - обиженно протянул человек - судя по голосу, пребывавший в почтенном возрасте девяти-десяти лет.

   - Хорошо, пошли, только не ной, - улыбнулась тень. Судя по её голосу, она явно считала себя ещё почтеннее Ланса, ей было лет двенадцать-тринадцать, никак не меньше. - До Сломанного Крыла идти долго.

   - Я не ною. Я дойду, Лолли, честное слово.

   - Верю-верю. Пошли.

   Шли действительно долго, Ланс устал. Приземистые дома городка исчезли в летней ночи, вокруг потянулись шелестящие под ночным ветром поля. Дважды пришлось пересекать "пепельные языки", Ланс кашлял от едкой взвеси, вздымаемой ботинками в воздух, а Лолли под одобрительные хохотки двух своих сверстников пугал Ланса историями о свободных людях, выходящих по "пепельным языкам" из Сожжённых Городов, крадущих детей и жарящих их на подземных кострах. Ланс косился на широкий взрослый тесак в ножнах на поясе Лолли и говорил, что не боится. Лолли не настаивал, он просто начинал следующую историю.

   Запас страшных историй у Лолли оказался невелик, потому скоро разговор перешёл на старшего брата Лолли, который служил сейчас на Южных факториях Общества и отбивал чужие рейдеры одной левой трижды в неделю. Даже двухпалубные и сорокапушечные. В свободное от подвигов время старший брат Лолли сторожил парк, куда свозили тех пиратов, кто пил зелья Таахо - жертву каждого нового варева содержали в отдельном домике и всячески изучали. Это тоже было опасно - могли кинуться, как писал домой старший брат Лолли.

   Спутники Лолли особого энтузиазма не проявляли, отделываясь короткими одобрительными репликами. Впрочем, вскоре Лолли совсем уже занесло, и утверждение о том, что его семья происходит от одного из летунов, дравшихся с Эскадрой, было встречено молчаливым неприятием, поэтому вожак компании замолчал тоже.

   К холму, который полтысячи лет, до оползня в позапрошлом месяце, хранил в себе Сломанное Крыло, пришли в тишине. Только тявкала в ночи мохнатая мелочь.

   Ланс читал об этом, перерисовывал гравюры из книжек и верил, что кому-то из тех летунов удалось спастись, и что Сломанное Крыло - одно из тех самых крыльев, которые сбивали с неба в море чудовищных пришельцев Эскадры, изрыгавших огонь и смерть.

   Толстые книжки про летунов в книгохранилище Лансу пока не выдавали, но он не жалел - гравюр и тем более многоцветных картинок там не было.

   - Давай, зажигай лампы, - велел Лолли. - Пришли. Староста хочет тут мерм… мемри… ме-мо-риал сделать, плиткой всё выложить, а вторую половину холма укрепить, чтобы опять оползня не было. Вроде бы Общество согласно. А пока так посмотрим.

   Тройные тени заиграли на искорёженном крыле, что некогда наискось врубилось в холм лезвием исполинского топора, слетевшим с топорища.

   Ланс запрокинул голову - крыло было громадным. Если его ровно положить на землю, размах составил бы не меньше тридцати лансовых шагов, да таких, которыми из чужого сада бегают. Плавные линии "несущих плоскостей", - Ланс специально выучил эти слова - измятые ячеи "кабины", где когда-то сидел летун… Это было и красиво, и страшно, красивее и страшнее, чем гравюры.

   - А краска почти вечная, - заметил один из спутников Лолли, Атто. - Только по вмятинам облупилась. Номер остался.

   - Плохо, что все архивы в городах враг пожёг, можно было бы сказать, чьё это крыло. У каждого летуна было своё собственное, - авторитетно заявил Лолли. - Может, раскопщики ещё догадаются.

   - А по-моему, его надо в университетскую иерархию Общества отдать, на изучение, - сказал другой сверстник, Ойинни, - а то мермиал хорошо, конечно, только Таахо опять Эскадру соберёт или старую починит, чем отбиваться будем?

   - В университетах обломков и так выше головы, - ещё авторитетнее отповедал вожак. - А про Таахо нам в школе уже рассказали, что они тогда с горя своих зелий опились и ничего уже не могут, только пиратов к нам подсылать. Хотя, конечно, такое крыло с налёту уделает любой рейдер. Даже двухпалубный с треугольными парусами, который может идти почти против ветра. Мой брат рассказывал, когда приезжал в отпуск…

   Ланс не слушал, он медленно обходил крыло, разглядывая его, пока не запнулся и не упал с металлическим грохотом. Лолли и компания захохотали.

   - Осторожней, Ланс, это было ведро Старого Каута, - снизошёл до объяснений Лолли. - Он тут копается до приезда раскопщиков от местной иерархии. Он и ночью сторожить должен, только этот старче сонлив до невозможности. Поэтому мы днём сюда и не пошли.

   - Всё равно здорово, - пробормотал Ланс, отряхивая колени.

   - Сейчас он скажет, что когда вырастет, будет летуном, - громким имперсонаторским шёпотом объявил Ойинни.

   - Мы все так говорили, когда проходили битву с Эскадрой, - пояснил Атто. - Даже Лолли, хотя он-то хочет стать пиратом.

   - Чего?! - взвился Лолли, но остальные уже необидно смеялись, даже Ланс. На самом деле Лолли хотел стать военным моряком Общества, ловить пиратов в море и тем заткнуть за пояс своего старшего братца, который сейчас вынужден ждать, пока к нему пираты сами приплывут.

   - Ладно, - недовольно сказал Лолли. - Заметьте, кстати, что кабина была пустая, значит, летун скорее всего спасся. Не знаю, чей, но наверняка он чей-то предок. А может, и нас всех. Будь он здесь мёртвый, здесь бы решили построить тайирскую часовню, а не мемо-риал.

   - Я тоже не знаю, - сказал Ойинни. - Я читал, они там до конца дрались, никто не улетел. Когда у них заканчивались молнии, они бились о врагов. Жалко, что они не успели победить их всех до того, как города стали гореть.

   - Враньё, - вмешался Атто. - Если никто не ушёл, то как вообще узнали, что там что-то было?

   - Дальней связью, - с готовностью объяснил Ланс словами из книжки, устанавливая ведро на прежнее место и складывая туда инструменты Старого Каута. Атто отмахнулся.

   - Поверю, когда увижу. В книгах написано, что битва была над морем, и что всё пылало, даже вода и воздух. Никакой гонец не уцелел бы. И ещё там было проклятие тишины. Кстати, Ланс?..

   Ланс повернулся к Атто.

   - Ты ещё не сказал, что хочешь стать летуном. Давай, не разочаровывай нас, ученик Дорри. Каждый, когда узнаёт о том, как мы заставили отступить Эскадру, хочет стать летуном. Отрепетируй, как ты это скажешь твоей разлюбезной Альни, которую таскаешь за косички каждую перемену. Давай. "Я хочу быть летуном…"

   Ланс молча насупился, переживая насмешку.

   - Отстаньте от мальца, - великодушно вступился Лолли. - Ну, летуном. Я вон слышал от развозчика новостей, в Тигарано запустили деревянную птицу в небо. Маленькую, правда, и упала она потом… Когда расскажут про Ангальскую битву или там про Вереево Стояние, Ланс точно так же захочет стать пехотинцем или осадным мастером. Услышит про то, как строили Аллики, захочет пойти в зодчие. Сами, что ли, не такие?.. Три тысячи лет истории никуда не деваются.

   - Это он повторяет учителя Инойна, - пояснил Лансу Атто. - Пойдёшь в нашу школьную ступень, узнаешь. Важный старикан.

   - Нет, - сказал Ланс. - Я, наверное, буду аффиком.

   Старшие ребята засмеялись.

   - Потому что они все были аффиками, - объяснил Ланс. - И тысячу лет назад, и двести лет назад они учили диркт и ходили в тайирские молельни, чтобы ухаживать за душами предков. И подрались они с Эскадрой, и со всеми остальными всё время дрались, потому что были аффиками.

   - Дурак, - добродушно возразил Лолли и взъерошил Лансу волосы. - Они дрались, чтобы врага не пропустить. Таахо нас всех убить хотели, а летуны их не пустили. Сейчас вон брат мой пиратов на фактории не пускает. При чём тут аффика? Просто ты её в школе проходишь. А всю жизнь над книжками корпеть, последовательности событий строить… Скукота.

   - Я т-тебе покажу!!! - надтреснуто закричали из темноты откуда-то рядом, так что ребята аж присели от неожиданности, - никак призрак? или свободные? - но тут же опомнились и дунули прочь от светлого треугольника, образованного лампами у крыла. Ланс замешкался, но Лолли схватил его за шиворот и потащил за собой, аж затрещал ворот летней рубахи. - Я вам сейчас тут покажу, паршивцам, как возле раскопок шататься! Я вас сейчас палкой да по загривкам! А ну стой! Стой, поганцы!..

   Отбежали они недалеко, шагов на четыреста, крики Старого Каута, грозившего всяческими карами, далеко разносились над полями и холмами, и даже звериное тявканье прекратилось.

   Мальчишки валялись на обочине просёлка и хохотали во всю силу, от души. Время от времени кто-то из них приподнимался на локте, пытался то ли что-то сказать, то ли сделать какой-то жест, но очередной вопль Старого Каута проносился в ночном воздухе, и привставший вновь обессиленно валился на жёсткую придорожную траву, сотрясаемый хохотом.

   Утром Лансу Дорри здорово влетело дома за надорванный ворот и одежду, изгвазданную пеплом, пылью и травяным соком, и до полудня в наказание он полол огород. Это в каникулы-то!

   Ланс был искренне возмущён до самого вечера.